Информация о проекте Путеводитель по археологическому парку Ангкор Общение на форуме
На главную страницу Вернуться к оглавлению раздела ''Памятники''




Архитектура

Несмотря на то, что в Камбодже жили прямые потомки строителей Ангкора, с глубочайшим уважением относившихся к титаническим подвигам своих предков, на Западе долгое время было принято сверхъестественное объяснение происхождения памятников. Их авторство готовы были приписать кому угодно: атлантам, индусам, римлянам, Александру Македонскому, - но только не кхмерам. В своей книге, увидевшей свет уже после его смерти, Анри Муо (1826 – 1861) так описывает свои впечатления от встречи с Ангкором:

«Увиденные мною памятники строительного искусства огромны по своим размерам и, по моему мнению, являются образцом самого высокого уровня по сравнению с любыми памятниками, сохранившимися с древнейших времен. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас, в этой великолепной тропической обстановке. Даже если бы я знал, что мне придется умереть, я ни за что не променял бы эту жизнь на удовольствия и удобства цивилизованного мира».

Безусловно, как и всякий всесторонне образованный и интеллигентный человек, тонкий ценитель искусства, Муо был искренне и глубоко потрясён открывшимся ему зрелищем. Но высокомерная западная цивилизация с большой долей скепсиса и презрения отнеслись к образцам «дикарского искусства». Публика нашла для себя очаровательной лишь сентиментальную прелесть развалин, поглощённых бурной растительностью. Этот образ как нельзя лучше вписался в модное направление романтизма, мгновенно прославив автора.

Но даже официальная наука и история искусств, не в силах дать рациональное объяснение происхождению архитектурных шедевров, долгое время обходили их молчанием и, более того, характеризовали как весьма посредственные в своём замысле и воплощении. Попавшие во Францию образцы скульптуры малых форма, представленные в основном статуэтками божеств, вызывали восхищение безупречным исполнением деталей, но не общим художественным замыслом. Кхмерское искусство принято было воспринимать как примитивное подражание индийским образцам. Отсутствие понимания во многом объясняется сформированным на примерах классических древнегреческих и древнеримских образцов западным менталитетом, который, оперируя лишь понятиями логики и эстетики, стремился оценить, прежде всего, техническую сторону искусства, сопоставляя его с привычной иерархией культурных ценностей. Тогда как кхмерское искусство, основанное на духовной идее, мощь которой многократно превосходит силу эстетического воздействия, является лишь воплощением этой идеи в форме материальных памятников.

Но вопрос восприятия кхмерского искусства являлся частью общей проблемы, связанной с отсутствием представлений о масштабах и размахе строительства в этом регионе. Расчистка памятников, начавшаяся Жаном Коммайем (1868 – 1916) только в 1907 году, после возврата Сиамом северных провинций Баттамбанг, Сиемреап и Сисопхон, и продолжавшаяся с перерывами вплоть до середины 60-х годов прошлого века, постепенно выявили их грандиозное величие и уникальность. Парки, каналы, искусственные озёра и великолепные здания могли бы рассматриваться как прелюдия к концепциям Андре Ленотра и многих других знаменитых ландшафтных дизайнеров современности. Своей величественностью, четкостью плана, гармоничностью, соразмерными пропорциями, продуманностью архитектурных деталей, общим созвучием, многие памятники Ангкора могли бы легко выдержать сравнение с самыми прекрасными творениями классической западной архитектуры. Вот, например, что писал об Ангкор Вате Анри Маршаль:

«Век Людовика XIV охотно принял бы эти лужайки, бассейны, широкие аллеи перед главным храмом, силуэт которого все яснее вырисовывается по мере приближения к нему».

С точки зрения архитектуры, памятники Ангкора, бесспорно, соответствуют кхмерскому стилю. И хотя индийские образцы являются её источниками, они играют роль всего лишь вдохновителей, а не творцов. Брахманизм дал кхмерам основную идею, определил направления, тенденции, рамки и ограничения, но развитие этого вида искусства шло независимо и во многом автохтонно, в результате чего кхмерские архитекторы открыли собственную «секретную формулу», основанную на чувстве тонкого вкуса. В то время, когда индийский резчик, пренебрегая уважением к каким-либо архитектурным замыслам, в неистовом увлечении процессом создания каменного узора способен обременить композицию элементами, которые так легко спутать с несдержанностью декора, кхмерский скульптор всегда сохраняет безупречное чувство меры. Осознавая невероятный груз ответственности, лежащий на нём в силу того, что работа всегда ведётся непосредственно на поверхности готовых стен храма, он строго подчиняется общей концепции, с тем, чтобы тонко подчеркнуть формы скульптурного декора и орнамента не отвлекая внимание от чистоты его линий; он никогда не даёт воли своей фантазии, быть может, за исключением деталей, которые в большинстве своём совсем незначительны.

Через Индию кхмеры восприняли многие темы греческого, римского и египетского искусства с некоторыми реминисценциями арабского или средневекового европейского. Определённое влияние оказал и Китай. В свою очередь, можно отыскать некоторые кхмерские нотки в стиле эпохи Возрождения, барокко или рококо.

Несмотря на взаимовлияние, кхмерское искусство, в котором тоже можно отыскать свои недостатки, обладает несомненной индивидуальностью, или же, по меньшей мере, некоторыми особенными чертами, вызвавшими такое резкое его неприятие в Европе. Прежде всего, это могло быть несоответствие внешнего вида здания и его внутреннего устройства. Диспропорции очень заметны, поскольку оказывается, что поистине огромные храмы скрывают внутри себя чрезвычайно стеснённые помещения. И хотя это является следствием природы самого здания и применявшихся строительных технологий, подобный дисбаланс очень сложен для понимания. Попытка подчеркнуть недоступность божественной вершины Меру для простых смертных, приводит к необходимости строить лестницы настолько крутыми, а ступени настолько узкими и высокими, что относительно безопасно перемещаться по ним оказывается возможным только боком, карабкаясь на четвереньках. Непривычными являются и многие детали: массивные каменные крыши крытых колоннад, боковые полусводы галерей, ложные двери и окна, резьба по камню и подгонка каменных блоков с точностью, более подходящей профессии столяра, а не каменщика. Но эти несоответствия восприятия двух различных систем культуры не в силах умалить степень восхищения конечным результатом.

Предыдущая страница Следующая страница
Уведомление об авторском праве