Информация о проекте Путеводитель по археологическому парку Ангкор Общение на форуме
На главную страницу Вернуться к оглавлению раздела ''Окрестности Ангкора''




Бантей Самре

«Цитадель самре»

Годы строительства:

конец XI - начало XII вв.

Религия:

индуизм (культ Вишну)

Стиль:

Ангкор Ват

Расчистка:

Глез в 1930 г.

Анастилоз:

Глез в 1936 – 1944 гг.

Местоположение:

19 км. северно-восточнее города Сиемреап

Продолжительность визита:

не менее получаса

Время визита:

в течение дня

Бантеай Самре находится на расстоянии в 4,6 километра от Восточного Мебона и в 800 метрах от восточной дамбы Восточного Барая, поэтому его посещение можно совместить как с осмотром памятников Большого Кольца, так и включить в отдельную экскурсию по дороге в Бантеай Срей или Пном Бок. Наилучшим временем для визита являются утренние часы, когда освещение позволяет сделать хорошие снимки, но при недостатке времени можно осмотреть храм в любое время дня.

Храм получил своё имя от самоназвания небольшой коренной народности, населявшей подножие Куленских гор. Считается, что в деревне Прадак, занимающей большую часть северной и восточной дамбы Восточного Барая, издревле проживают представители этого племени. Бантеай Самре даже имеет собственную легенду, повествующую о бедном крестьянине из племени самре по имени Поу, который стал королём Камбоджи.

Поу выращивал на своём крохотном наделе сладкие огурцы, семена которых достались ему сверхъестественным образом. Часть своего первого урожая Поу отправил ко дворцу, и король нашёл их столь восхитительными, что велел крестьянину поставлять весь урожай только к королевскому столу и дал право убить любого, кто покусится на них. В сезон дождей, когда урожай огурцов ещё не поспел, король, которому не терпелось поскорее их отведать, решил сам навестить крестьянина. Но он задержался в пути из-за плохой дороги и прибыл уже затемно. Поу, в темноте принявший короля за вора, убил его ударом копья и похоронил посреди поля.

После исчезновения и долгих безнадёжных поисков, сановники пришли к необходимости избрания нового короля. Но прежний монарх не имел прямых потомков, поэтому они так и не смогли сделать свой выбор и решили положиться на волю богов. Они призвали на помощь священного слона, который должен был указать нового владыку. Когда со всей империи собрались её жители, слон обошёл их всех и остановился напротив Поу. Оказав ему королевские почести, он встал на колени и, подхватив крестьянина хоботом, поставил себе на спину.

Только став королём, Поу догадался, кто пал от его руки. Он велел эксгумировать тело прежнего господина, дабы сначала воздать покойному положенные почести в Восточном Мебоне, а затем предать его тело обряду кремации в храме Пре Руп. Так всё и было исполнено.

Однако сановники, оскорблённые возвышением простого крестьянина из племени самре, отказались выражать ему своё почтение и оказывать королевские почести. Не в силах призвать их к порядку ни уговорами, ни наказанием, Поу покинул дворец и отправился в Бантеай Срей, где закрылся «как испуганная черепаха, спрятавшаяся в своём панцире». Через некоторое время он призвал своих министров, оставшихся лояльными атрибутам королевской власти и регалиям прежнего монарха в большей степени, чем своему новому господину. Когда он понял, что ему больше не остаётся ничего иного, Поу решительно покарал их. Новый король, обезглавив всех, кто унизил его, охотно проявляя преданность жалким осколкам прежней династии. С тех пор его царствование пришло в гармонию и продлилось среди подданных, которые, покорённые его беспримерным состраданием, сделались преданными ему…

Кровавый финал этой задушевной истории о сердобольном крестьянине заставляет слегка усомниться в наивном простодушии Поу. Возможно, конечно, он продиктован «классикой жанра» или врождённым чувством социальной несправедливости трудящихся масс, но здесь явно не обошлось и без присущей им крестьянской смётки. В Юго-Восточной Азии только грудные дети не знают про всякого слона, что он коли и не жизнь свою отдаст за сладкие огурцы, то душу заложит. С такими аргументами, исход выборов нового короля для Поу был ясен, как Божий день.

Памятник был завален упавшими сверху каменными блоками и оккупирован тропической растительностью. Не имея ни формы, ни индивидуальности, он обладал лишь «типичным» для затерянных в лесу руин очарованием. Анастилоз полностью преобразил храм, сделав одним из лучших памятников Ангкора, восстановленных наиболее полно. Его орнаменты, прекрасно сохранившиеся в полном объёме и исключительные по своему качеству, были приведены усилиями реставраторов в первоначальную целостность и предстали как чистый образец классического искусства периода расцвета, когда декоративная отделка демонстрировала все свои достоинства на фоне совершенства архитектуры. Реставрация Бантеай Самре была первой попыткой восстановления памятника очень значительных размеров, которая доказала, что метод всецело оправдывает себя и доверие к нему полностью обосновано.

Хотя точная датировка храма так и не была произведена ввиду отсутствия в нём стел и каких-либо надписей, Бантеай Самре, без сомнения, очень близок к стилю Ангкор Ват и, возможно, построен лишь ненамного позже него. Его стройные пропорции, хотя они не были по достоинству оценены до начала работ по расчистке, когда он лежал в руинах, едва различимый своими силуэтами под зелёным ковром, безупречны. Внутренняя часть храма напоминает планы Бенг Меалеа или Чхау Сай Тевода, построенные примерно в то же время.

С востока к храму ведёт двухсотметровая латеритовая мостовая с нага-балюстрадой, от которой, к сожалению, почти не осталось и следа. Миновав два небольших симметрично расположенных бассейна, она завершается у ступеней двухуровневой крестообразной террасы, парапеты которой украшены скульптурами львов. Её карнизы и балюстрады, поддерживаемые круглыми колоннами, совершенно явственно несут в себе черты стиля Ангкор Ват, а нага-балюстрады напоминают Прэах Палилай. Терраса прежде примыкала к широкой платформе, простиравшейся в обе стороны от оси. Её подпорная стена с богатым профилем, качество изготовления которого редко достигало подобных высот даже в этот период, заканчивалась двумя перронами. Они исчезли, а их отсутствие, по всей видимости, ставшее следствием повторного использования материалов, безжалостно разрушает столь величественную композицию.

Судя по количеству осколков черепицы, найденной при расчистке, вся эта бескрайняя эспланада была укрыта сводами, простирающимися в пределах восточной стены храма. Проведённые раскопки раскрыли остатки первоначальных фундаментов. Хотя их план не до конца ясен, имеются все основания для утверждения, что храм подвергся перестройке. С восточной стороны внешние стены впечатляющей шестиметровой высоты должны были сформировать галереи, как и с трёх остальных сторон, а восточный вход предполагалось построить в виде гопуры. Такая композиция гораздо более отвечала бы величественному храму, нежели существующий непритязательный вход с портиком в стиле Байон, который появился в позднейший период.

Внешняя латеритовая стена храма образует двор размером приблизительно 77 на 83 метра. Она лишена каких-либо украшений и открывается наружу только с южной стороны, где под самым потолком расположены длинные узкие окна, замурованные в поздний период. Совместно с параллельной ей внутренней стеной она образовывала основные галереи, окружавшие двор по всему периметру. Свет проникал внутрь через окна с балясинами, которых, как и в Ангкор Вате, было семь. Галереи имели широкий боковой проход, своды которых опирались на изящные колонны квадратного сечения. И основные галереи, и их боковые проходы были крыты двускатной черепичной крышей, уложенной на деревянные балки, напротив колонн в стенах видны отверстия для их установки. Черепичные своды обрушились, но впечатление руин производит не это, а состояние восточной  галереи. Похоже, она осталась недостроенной или же была частично разобрана.

Очень высокие стены Бантеай Самре вполне смогли бы послужить целям эффективной обороны в связи с той ролью, которая им отводилась в легенде о «королях и огурцах». С севера, запада и юга они имеют одинаковые в плане крестообразные гопуры, открытые во двор и в галереи. Построенные из латерита и песчаника, они выглядят более внушительно, чем гопуры внутреннего ограждения. Кроме черепичных сводов, все они были полностью отреставрированы методом анастилоза. Живописные тимпаны их центральных и боковых фронтонов выполнены в очень высоком рельефе. Фигуры масштабнее, чем на тимпанах во внутренней части храма и отличаются прекрасным мастерством скульптурной обработки. Судя по всему, при идеально сохранённом стилевом единстве, внешние стены и гопуры были возведены позже, но так и не были полностью закончены.

Очень примечательны большие фронтоны портиков, которые, к сожалению, реставраторы вынуждены были укреплять с помощью бетонных подпорок. Вдохновлённые «Рамаяной», они описывают различные эпизоды битвы у Ланки. Лучше всего сохранились барельефы с северной стороны северной гопуры. Они могут по праву считаться одними из лучших образцов кхмерского искусства. Выполненная в высоком рельефе, здесь представлена сцена битвы Рамы и Раваны, ведущих в бой свои колесницы и армии ванаров и асуров.

На южной стороне северной гопуры Рама на Ханумане и Лакшмана на Ангаде ведут ванаров в атаку.

На западной стороне западной гопуры представлен свирепый бой ванаров и ракшасов. На центральном тимпане восточной стороне Вишну одолевает двух асуров, которых он держит за волосы. На правом боковом тимпане представлены боги на своих ваханах: Вишну с четырьмя руками на льве, многоголовый бог войны Сканда с десятью руками на павлине и бог мёртвых Яма на буйволе.

На северной стороне южной гопуры изображена сцена строительства ванарами моста из плавучих камней, который позволил им напасть на Ланку. На боковом тимпане справа Вишну держит асура за волосы.

На южной стороне южной гопуры молниеносный Хануман несёт покрытую целебными травами вершину горы Кайлас, чтобы спасти Лакшману, которого смертельно ранил сын Раваны Индраджит.

Внутренний священный двор размерами 38 на 44 метра окружают очень узкие и низкие латеритовые галереи. Небольшие угловые павильоны, а также украшающий гребень сводов песчаниковый конёк в виде наконечников копий, прерывают монотонность их линии. Эти необычные элементы, в полном смысле слова напоминающие гребень удалось частично восстановить.

Угловые павильоны галерей снаружи по осям закрыты ложными дверями из песчаника и отрываются только в галереи. В отличие от галерей внешнего пояса ограждений, своды здесь полностью восстановлены, теперь внутри царит непроглядная тьма. По какой-то причине многие окна с балясинами, через которые внутрь галерей проникал солнечный свет, оказались замурованы. Это создаёт немного жуткое впечатление.

Во время проведения работ по расчистке выяснилось, что галереи были построены позже на месте более древних стен, исконная линия которых хорошо читается на торцевых стенах гопур. Мощёные песчаниковыми плитами широкие тротуары с балюстрадами в виде пятиглавых нагов также относятся к более позднему периоду, поскольку за незавершённым профилем была обнаружена другая планировка входа в павильоны. Кажется, что новая идея не принесла памятнику счастья, поскольку первоначальный план оставлял внутри двора гораздо больше свободного пространства. В частности, теперь библиотеки кажутся намертво зажатыми в углах.

Размеры Бантеай Самре достаточно незначительны, благодаря чему, вне зависимости от ракурса, создаётся впечатление завершённой композиции безукоризненных пропорций и вертикальной направленности храма за счёт того, что его центральная часть расположена существенно выше, чем окружающие галереи. Профиль цоколя симметричен относительно продольной оси и имеет традиционный узор в виде ромбов. Примечателен центральный пояс профиля, выполненный в виде объёмных фигурок в обрамлении выступающих лотосовых бутонов, а также щедро украшенные рельефами плинтусы и карнизы цоколя. В верхней и нижней части стен, у основания колонн и в обрамлении проёмов используется объёмный рисунок с теми же мотивами.

Планы всех четыре гопуры похожи и представляют собой центральную башню с ложным вторым этажом и крестообразно пересекающимися сводами, обрамлёнными с четырёх сторон фронтонами. С боков их окаймляют два крыла, у восточной гопуры имеющие чуть большие размеры, позволяющие создать дополнительные проходы. Центральные входы гопур предваряются выступающими вестибюлями с устремлёнными вверх двухуровневыми фронтонами.

Западный вестибюль восточной гопуры расположен на одном уровне с входом в анфиладу комнат, предваряющих святилище. Их уровни постепенно повышаются с приближением к центральной камере прасата, а внешний плинтус подчёркивает это восхождение. Эта часть чрезвычайно напоминает храмы Тхомманон и Чхау Сай Тевода. Восточный вестибюль предваряет очень просторный зал с двумя боковыми входами со своими собственными лестницами, размер которого примерно составляет 3 метра в ширину и 6 метров в длину. В зале был установлен уникальный артефакт, найденный при раскопках. Это каменный резервуар с крышкой, имеющей отверстие в верхней части. В нижней части имеются дренажные отверстия для стока воды. По предположению Жорж Кёдеса, этот редкостный для Ангкора предмет мог быть саркофагом, предполагавшим проведения регулярной процедуры омовения останков, которые были в нём погребены. Ещё недавно его можно было увидеть здесь.

Огромный вес ложных сводов поддерживают стены большей, чем обычно, толщины. Это позволило установить окна с двумя рядами балясин. В некоторых местах на поверхности стен можно заметить следы рельефов, которые были размечены вчерне, но остались незаконченными.

Святилище смещено в западном направлении и открывается входом только в анфиладу. С трёх сторон его приделы имеют ложные двери. Двухъярусные фронтоны заканчиваются на уровне карниза ложных сводов башни, высоту которого подчёркивают угловые пилястры, непрерывно восходящие к самым вершинам фронтонов. Возвышающиеся над карнизом  четыре яруса сводов венчает навершие в виде двойного бутона лотоса. Башня должна была достигать, без малого, высоты в 21 метр, благодаря металлическому или деревянному шпилю, который устанавливался в специальный паз. Многочисленные антефиксы на карнизах каждого яруса оживляют ажурным абрисом силуэт башни.

Очень любопытной деталью является то, что многие сцены фронтонов верхних уровней иллюстрируют эпизоды «Вессантара-джатаки», повествующей о последней человеческой инкарнации Будды, перед тем, как он явился в мир как Сиддхартха Гаутама. Изображение буддистских сцен в индуистском храме, а также различные скульптурные изображения в некоторых частях храма, которые были изуродованы в период шиваистской реакции, указывает на религиозную терпимость и либерализм построившего его патрона. Может быть, легенда о «королях и огурцах» имеет реальный исторический прообраз, и им вполне способен быть Джаяварман VI. Этот король, правивший без малого 30 лет, считался узурпатором. Хотя он не был крестьянином, но его принадлежность к королевской семье то ли города Махидхарапуры, то ли Кшитиндраграма, местонахождение которых сегодня определить невозможно, вряд ли обеспечивало его достаточными правами на трон Камбоджи. Как бы то ни было, он никогда не стремился приписать себе мнимые родственные связи с правителями Лунной и Солнечной династий и, в отличие от своих предшественников, никогда не скрывал своего происхождения.

Его политическое положение, по-видимому, всегда оставалось неустойчивым. Возможно, что двор даже не располагался в Ангкоре, а власть распространялась лишь на северные районы империи, откуда он был родом. Вопреки своей склонности к шиваизму, в период его правления на севере страны были построены не только индуистские храмы Пном Сандак, Прэах Вихеар, Ват Пху, но и буддистский храм Пхимаи, а в районе Ангкора началось строительство буддистского Прэах Палилай и шиваистского Бенг Меалеа, законченное в правление Джаявармана VII.

Как следует из легенды, крестьянин-король Поу тоже не имел достаточных прав на трон, отличался большой веротерпимостью, правление его было очень долгим, а Ангкор не был его столицей. Возможно, разрозненные факты жизни короля Джаявармана VI за столетия трансформировались в очень наивную историю о крестьянине по имени Поу.

В восточной половине священного двора симметрично главной оси памятника находятся две элегантные библиотеки, обращённые входом на запад. Благодаря удачному сочетанию округлых ложных сводов, имитирующих черепицу, ложных боковых нефов, ложного второго этажа с узкими горизонтальными окнами и устремлённых вверх фронтонов, эти постройки производят глубокое впечатление своей выверенной пропорциональностью. Их ложные двери, как и у центрального прасата, отличаются прекрасными орнаментами.

Хотя перемычки и тимпаны фронтонов оказались местами не закончены, повреждены и имеют различный масштаб сцен, Бантеай Самре относится к числу тех немногих храмов Ангкора, которые украшают истинные шедевры иконографии, сохранившиеся в таком прекрасном состоянии.

На восточной стороне восточной гопуры на наддверной перемычке южной боковой двери Кришна укрощает змея Калию. На фронтоне показана сцена пахтанья Молочного океана. Над северной дверью прославление Вишну над Гарудой, ставшим его ваханой.

На западной стороне восточной гопуры над южным входом Вишну Тривикрама в три шага покрывает вселенную. Над северным входом Кришна поднимает гору Говардхану. Над центральным входом битва Индры и ракшасов.

На центральном святилище четыре наддверные перемычки, одна из которых находится внутри, остались почти нетронутыми. С южной стороны, над головой Кали, четырёхрукий Вишну держит за волосы двух асуров.

На южной стороне северной гопуры танцующие под звуки лиры апсары, Шива и Ума на Нандине.

На восточной стороне западной гопуры встреча солнца и луны. На западной стороне несколько божеств верхом на странных ваханах.

На западной стороне северной библиотеки рождение Брахмы из бутона лотоса, растущего из пупка Вишну.

Отсутствие деватов может показаться странным, но на одном из углов святилища можно различить силуэты некой фигуры. Это черновая заготовка ещё раз доказывает, что работы в храме так и не были до конца закончены.

При раскопках была обнаружена  лишь одна статуя, вернее, повреждённый мужской торс великолепной работы в позе медитации. За внешними стенами недалеко от северо-западного угла были найдены четыре больших статуи божеств, выполненные в полный рост. Возможно, это были незаконченные изображения дварапалов. Поскольку не было сведений о их оригинальном месторасположении, они были установлены в северной гопуре внешнего пояса ограждений. Позже они были похищены.

Покинуть храм лучше через южную гопуру внешнего пояса ограждений и обойдя храм по часовой стрелке на север, вернуться к ожидающему водителю. По дороге можно воспользоваться возможностью осмотреть внешние фронтоны трёх гопур. С западной стороны, где видны остатки незавершённой крестообразной террасы, четырёхсотметровая аллея приводит к восточной дамбе Восточного Барая. На последних метрах пути она превращается в очень широкую насыпь, обрамлённую придорожными столбами, из которых остались только единицы. Сегодня дорога упирается в крестьянские наделы разросшейся деревни.

Предыдущая страница Следующая страница
Уведомление об авторском праве