Информация о проекте Путеводитель по археологическому парку Ангкор Общение на форуме
На главную страницу Вернуться к оглавлению раздела ''Байон''




Храм «тысячи лиц»

Байон отделяют от южных ворот Ангкор Тхома полтора километра дороги, проходящей по настоящему дикому лесу, в который превратился городской парк. С правой стороны от неё тянется «слоновья тропа», заканчивающаяся прямо у храма. Если бы не проносящиеся мимо шумные автобусы, такая прогулка могла бы дать прекрасную возможность ощутить себя отважным исследователем Ангкора. Эта прогулка дарит уникальнейшую возможность проехать верхом на слоне через ворота города, подобно кхмерским королям.

Осмотр Байона лучше начать с восточной стороны, где охраняемая львами и обрамлённая нага-балюстрадой терраса отмечает центральный вход в храм. По мотивам скульптурных изображений безошибочно можно узнать последний стиль ангкорского периода, который носит одноимённое с храмом название. Его ярким признаком является наличие сюжетов, в которых Гаруды наконец-то одерживают верх над нагами. По бокам террасы находятся остатки двух небольших прудов, назначение которых аналогично подобным бассейнам, расположенным во внутренней ограде Ангкор Вата. Они служили своеобразными окнами в подземный мир.

Наилучшим временем для осмотра храма является первая половина дня, когда солнечные лучи освещают восточные барельефы под наиболее благоприятным углом и обеспечивают достаточно света для осмотра южных и северных галерей.

Издали храм выглядит хаотическим нагромождением диких скал. Очертания его башен с трудом можно угадать. Конечно же, в значительной степени, виной стало разрушительное воздействие джунглей, поглотивших и едва не уничтоживших Байон. Многие башни вновь пришлось собирать по отдельным камням. Но путницу в его план и архитектурный облик также внесли постоянные перестройки и изменения, которым он подвергся как в ходе строительства при короле Джаявармане VII, так и в более поздние периоды.

Байон имеет традиционную для храмов-гор форму трёхъярусной пирамиды. Галерея первого яруса с четырьмя угловыми башнями и четырьмя гопурами создаёт внешний двор, в котором, с восточной стороны, расположены две библиотеки и находится второй ярус пирамиды храма. Её разноуровневая галерея соединяет между собой четыре угловые башни, между которыми, с каждой стороны света, расположены по три промежуточные, являющиеся входными гопурами.

Сложная система связанных между собой внутренних галерей второго яруса образуёт четыре крохотных дворика и крестообразный в плане центральный двор, полностью занятый массивом третьего яруса пирамиды. С северной и с западной стороны есть ещё два дворика, настолько маленьких и тесных, что остаётся удивляться, как здесь удалось поместить две библиотеки, которые кажутся кукольными домиками на фоне нависающей громады верхней террасы храма. Форма её основания точно повторяет крестообразные очертания внутренних галерей, отделенной от неё узким проходом шириной буквально в несколько сантиметров. Уровень поверхности самого верхнего яруса пирамиды находится чуть выше сводов окружающих её галерей, находящихся всего в одном шаге.

Основываясь на данных археологических раскопок, проведённых Жоржем Труве, Анри Парментье сделал выводы, позволяющие проследить развитие проекта храма. Байон был в своём роде «экспериментальным проектом», ведь до Джаявармана VII буддистские храмы в Камбуджадеше не строились. Одновременно со строительством шёл поиск новой символики. Изначально замысел исходил из концепции строительства одноуровневого сооружения, как современные ему Прэах Кхан и Та Прохм, с запутанной системой обходных галерей. Парментье предположил, что центральный массив храма был частью сложной системы пересекающихся параллельных галерей, соединявших между собой все три промежуточные боковые башни. Галереи создавали шестнадцать внутренних дворов. На пересечении осевых галерей предполагалось разместить крестообразное в плане центральное святилище. Но в процессе строительства концепция изменилась, и Байон был перестроен в храм-гору, тронный зал «Будды-короля», и его вертикальная устремлённость имеет абсолютно иной характер, символизируя не местожительство тридцати трёх богов, а само мироздание.

Для создания устойчивой опоры главного святилища пришлось расширить и приподнять центр, в результате чего большая часть внутренних двориков галереи второго яруса была снесена, а первоначально прямоугольные угловые дворики, приобрели Г-образную форму. При раскопках, на глубине 2,5 метров, были обнаружены плиты мостовой двора второго яруса, а также, чуть выше, незаконченное основание центрального святилища. Кое-где у основания террасы третьего яруса сегодня можно увидеть цоколи снесённых галерей. Особенно ясно они различимы у осевых башен галереи второго яруса.

Перестройка продолжилась и в более поздний период. Её примером могут служить осевые лестницы галереи третьего яруса. С трёх сторон они сохранились, но с восточной стороны лестница была по непонятным причинам заделана, а вместо неё построили две боковые. Часть ступеней оказалась полностью разрушена, что весьма затрудняло подъём. Ступени пришлось восстанавливать в 30-х годах прошлого века, но из-за спешки, это было сделано самым варварским способом. Не подобрав подходящих камней, их попросту отлили из бетона. Грубые бетонные вставки можно встретить и в других частях Байона. Конечно, они очень сильно портят впечатление, зато достаточно надёжно предохраняют памятник от разрушения.

Пройдя по входной террасе храма в направлении восточной гопуры, можно обнаружить на её квадратных столбах восхитительные барельефы, присутствующие везде, но нигде не повторяющиеся. В фигурных нишах, обрамлённых пышным растительным орнаментом «гобеленного» рельефа, изображены фигурки апсар, танцующих на цветах лотоса. Их высокие мукуты, радостные улыбки и столь нехарактерные для здешних мест формы носов смутно напоминают что-то знакомое и родное, возможно, именно по этой причине, создавая приподнятое настроение.

Осмотр лучше всего продолжить, следуя ритуальному ходу прадакшины, то есть, свернув влево и пройдя до юго-восточной угловой башни. Внешние галереи Байона сформированы глухой стеной, имеющей высоту более 4,5 метров, а с другой стороны двойным рядом колонн, образующим боковой проход. К сожалению, практически на всём их протяжении, ложные своды галерей, башен и гопур обрушились. Сохранились лишь небольшие участки, поддерживаемые подпорками из различных материалов. Рельефы занимают большую часть стены и имеют высоту до 3,5 метров. Юго-восточный участок галереи первого яруса является, пожалуй, наиболее выдающимся и с точки зрения композиции, и с точки зрения техники её воплощения.

В южной гопуре, где когда-то находилась очень интересная статуя горбуна, возможно, изображающая Куберу, бога богатства, и до сих пор сохранился великолепный барельеф апсары над северной дверью, можно повернуть направо и оказаться во внутреннем дворе храма. Второй ярус пирамиды едва заметно смещён по оси запад-восток. Это позволило разместить, в восточной части внутреннего двора две библиотеки, а также устроить анфиладу комнат вдоль главного входа в святилище на верхней террасе пирамиды. Ложные полусводы галереи второго яруса сохранились несравнимо лучше. Её глухую стену также покрывают барельефы, цельность сюжетной линии которых нарушают только проходы во внутренний двор и гопурами.

Войдя в южную осевую гопуру галереи второго яруса, не спешите подняться к святилищу. Если свернуть направо и пройти по внутренней галереей в восточном направлении, то в угловой юго-восточной башне, находящейся на уровень ниже, можно отыскать статую Будды. Множество голов нага, прикрывающего его своим капюшоном, отчётливо видны на фоне светлого проёма дверей.

Чтобы почти физически ощутить на себе последствия хаотичной перестройки Байона, придётся пройти 20 метров назад, подняться на один уровень выше и, в башне свернув направо, оказаться во внутренней галерее второго уровня. Справа находится глухая стена галереи, а слева идёт двойная линия колонн, поддерживающих ложный свод. Но всего в нескольких сантиметрах от её сводов расположен цоколь верхней террасы. Он в точности следует линии галерей и полностью закрывает барельефы на тимпанах угловых башен. Это явно подтверждает гипотезу Парментье о более позднем времени строительства центрального массива храма. В противном случае, барельефы просто невозможно было бы создать из-за жуткой тесноты. Вообще, внимательное рассмотрение третьего яруса храма позволяет обнаружить множество элементов, нарушающих традиционную для подобных сооружений симметрию. Байон этим напоминает сельский дом, который перестраивался и расширялся, сообразуясь с чаяниями живущей в нём семьи.

Следуя вперёд по этой галерее, невозможно пройти мимо угловой башни, где есть проходы в Г-образный дворик, расположенный в юго-восточной части храма. Маршрут демонстрирует, насколько осложнён первоначальный архитектурный план. Внутренние дворы храма, которые были предусмотрены вначале, сжаты вплоть до узких сумрачных проходов, куда почти не пробивается солнечный свет, а воздух кажется придавленным нависающими сверху камнями. В этих тёмных катакомбах чувствуешь себя не слишком уютно и уверенно.

На верхний ярус пирамиды лучше всего, следуя главным путём процессий, подняться по северной боковой лестнице, которая расположена с восточного фасада храма. Не вполне ясно, почему был заделана лестница, ведущая от центральной гопуры. Скорее всего, это связано с порядком проведения ритуала. Ведущая из гопуры дверь слишком узка, чтобы через неё одновременно смогли пройти несколько человек. Архитекторы столкнулись с требованием увеличить «пропускную способность» и нашли симметричное решение.

На верхней террасе бал правит мистическая тайна. Повсюду лица Локешвары преследуют своими взглядами, подавляя своим явным преимуществом. Пьер Лоти вспоминает:

«Я поднимаю голову к башням, которые возвышаются надо мной, утопая в зелени, и невольно вздрагиваю: некто глядит на меня сверху, губы раздвинуты в улыбке... Вот еще одна такая улыбка на другой стене, вот третья, пятая, десятая... Эти улыбающиеся лики отовсюду следят за мной».

Башни храма представляют собой классические прасаты, увенчанные четырехъярусными ложными сводами с навершиями в виде бутонов лотоса. Но вместо характерных уступов, первые два яруса каждой грани ложного свода украшает скульптурное изображение лика Локешвары. В зависимости от размера прасата высота скульптур меняется от 1,75 до 2,4 метра.

Кладка ложных сводов делалась без каких-либо связующих материалов. Очередной ряд просто смещался на некоторое расстояние к центру сооружения. Таким образом, изнутри башни свод постепенно сужался к вершине. Так как блоки не были унифицированы, почти никогда швы нижнего ряда не перекрывались верхними блоками. Скульптурная обработка выполнялась на самой последней стадии строительства, когда поверхность была создана и полностью подготовлена. В результате, каждый камень лежал на уникальном, только ему предназначенном месте.

Когда в начале прошлого века Байон был расчищен от тропической растительности и почвы, оказалось, что многие башни имеют вертикальные трещины, проходящие по всему сооружению сверху вниз. Камни иногда лежали очень далеко от башен, и не было никакой возможности определить место их первоначального положения.  Все эти многочисленные факторы стали огромным препятствием при проведении реставрационных работ. Группе, возглавляемой Жоржем Труве, пришлось перебрать десятки тонн блоков, существенная часть которых так и не была идентифицирована. Сегодня в северо-западном дворе храма можно увидеть огромные горы блоков, которые ещё ждут своего часа.

Реставрация башен Байона проводилась методом анастилоза. Они были демонтированы, а затем заново собраны. Для придания большей устойчивости, каменные ряды подкрепили изнутри металлическими стяжками, спасшими башни от неизбежной гибели. Несмотря на зияющие щели башен, они устойчивы и надёжны.

Для кхмерской архитектуры было абсолютно нехарактерным строительство круглых в плане сооружений. Брахманская мандала имела форму квадрата с четырьмя Т-образными воротами, все прасаты строились в соответствии именно с такой формой, а святилища храмов открывались на четыре стороны света. С принятием буддизма потребовался новый символизм, ведь в буддистской традиции мандала представляет собой замкнутый круг. На плане храма видно, что вся конструкция олицетворяет собой главный буддистский символ - дхармачакра, «колесо закона». Диаметр центрального святилища составляет около 25 метров у основания, а высота находится в пределах 43 метров.

Над профилированным цоколем расположен ряд небольших святилищ, устроенных между радиально расходящимися внутренними перегородками. Часть из них треугольной, а часть – прямоугольной в плане формы. Небольшие портики шести святилищ, помимо дверей, имеют по два боковых оконца, а их входы предваряются колоннами, которых осталось не так много. В следующем ряду располагался ещё один ряд святилищ, к которым никогда не было доступа. Свет в эти помещения проникал через окна с балясинами. Ещё выше находились восемь башен с ликами, но сегодня хорошо сохранилось лишь единственное изображение. Его достаточно грубая обработка является или следствием постигших храм разрушительных процессов, или изначально планировалась. Возможно, лики покрывались сначала слоем гипсовой штукатурки, а затем золотыми пластинами. Скорее всего, именно это дало Чжоу Да-Гуаню основание назвать Байон «Золотой башней» и написать о нём, что он «отмечает центр царства и его окружает более двадцати каменных башен и, по крайней мере, сто каменных палат». Эти строки являются небольшой гиперболой, ибо вокруг него не могло быть ста каменных палат, как никогда не было тысячи лиц, зато эта запись хорошо иллюстрируют восприятие храма, ничуть не изменившееся за столько лет. Для китайского дипломата даже только что отстроенный Байон был так же сложен для восприятия, как и его руины для наших современников.

Вершина храма разрушена полностью, его венчают лишь осколки. Можно предположить, что он заканчивался башней с четырьмя лицами. Реставрационные работы, проведённые в 1933 году, оставили башню в том виде, в каком она находилась до их начала. Археологи лишь укрепили элементы структуры, но не предприняли попыток полного восстановления. Даже современные компьютерные технологии и накопленный опыт реставрации методом анастилоза не позволяют предпринять шаги в этом направлении. Работы по реставрации нижних библиотек Ангкор Вата, выполненные японскими учёными, заняли несколько лет и потребовали огромных трудозатрат на проведение предварительных обмеров, обработку данных и создание трёхмерных моделей.

Внутри башни расположено сумрачное святилище, имеющее диаметр около пяти метров, в центре которого стояла статуя «Будды-короля», описанная выше. Святилище окружено узким коридором, повторяющим его форму и напоминающим в плане букву «С». Из этого коридора на три стороны света расходятся столь же узкие проходы наружу. С восточный стороны главный вход предваряет анфилада вестибюлей и небольших залов, их башни тоже украшены ликами.

На одном из фронтонов северо-восточной галереи второго яруса, чуть пониже уровня верхней террасы, есть изображение Авалокитешвары, имеющее большое историческое значение. Именно оно подтолкнуло Голубева и Фино к мысли о буддистском характере Байона.

Орнаментация храма вполне соответствует стилю. Две нижних галереи демонстрируют по большей части картины битв, военных парадов, праздников, повседневной жизни кхмеров. Мастерство скульпторов, порою, оставляет желать лучшего. В некоторых местах рисунок не совпадает на швах, а кое-где он намечен в тонких линиях. Но эти барельефы являются бесценным кладезем информации о жизни древних кхмеров, поскольку иллюстрируют те аспекты жизни, которые остались за пределами внимания эпиграфических надписей, книг средневековых авторов, легенд и преданий.

Скульптурное оформление прасатов верхней террасы более традиционно и соответствует религиозному сооружению. Основой композиции являются растительные орнаменты. Они заполняют собою всё пространство стен, едва уделяя немного места для деватов и апсар. В изображении деватов в это период становятся характерными цветастые саронги, пояса с брелоками и чеканные двойные перевязи. Их улыбки бесподобны, а фигуры и ступни ног почти идеальны. Апсары, эти вечные спутницы богинь, повсюду оживляют своим танцем нижнюю часть барельефов. Многие рисунки не симметричны и изображают животных, птиц, цветы и деревья.

Осмотрев святилище и прасаты верхней террасы, можно по той же лестнице северной боковой лестнице вернуться к восточной гопуре второго яруса. Здесь между двумя башнями находится очень любопытное скульптурное панно, иллюстрирующее легенду о прокажённом короле. А с южной стороны можно отыскать другой интересный сюжет. По всей видимости, здесь изображена существовавшая в древности процедура выбора нового короля. Слон-альбинос, называемый «Слон славы», призван выбрать назначенного богами претендента, который займёт вакантный королевский трон.

Предыдущая страница Следующая страница
Уведомление об авторском праве